«Принять – значит пережить еще раз»: почему родители совершивших суицид детей отрицают их добровольную смерть

Ежегодно казахстанское общество потрясают истории, в которых погибают дети. Особенно болезненно вспоминаются события 2022 и 2024 годов, о которых говорили и писали подробно в СМИ: сначала Адель Аканова, спустя два года Сана Мерлан и Акнар Гульстан – три этих случая шокировали общество своей внезапностью и загадочностью. Родители до сих пор не могут поверить в версии несчастного случая и самостоятельного ухода из жизни - принять такую реальность невероятно тяжело. Недавно матери погибших собирались возле здания Центра приема граждан – они требуют провести расследование на основании собственных доводов. После их жалоб и публичных протестов редакция Azattyq Rýhy решила подробно разобраться в смертях подростков, собрав факты, экспертизы и ответы на вопросы, как на самом деле умерли дети и чем можно помочь ребенку, который психологически может быть «на краю обрыва».

Случай Саны Мерлана

Фото взято из ztb.kz

21 августа в селе Акжар, расположенном близ Атырау, произошла трагедия, потрясшая всю округу. В реке при загадочных обстоятельствах утонул ученик седьмого класса Мерлан Сана.

По данным следствия, 21 августа 2024 года подростки шли купаться к причалу. Мерлан не умел плавать, и во время игры один из друзей случайно толкнул его в воду. Попытки спасти Мерлана другими подростками оказались безуспешными.

Как сообщили агентству в Министерстве внутренних дел, в рамках уголовного дела были допрошены все несовершеннолетние, которые находились рядом с ним.

Согласно показаниям, одного из подростков, вечером 21 августа 2024 года они с друзьями работали во дворе, а затем отправились купаться к металлическому причалу на реке. По его словам, Мерлан колебался, заходить ли в воду. Один из них, играя, толкнул его рукой в воду. Он сразу начал кричать «Спасите». Они пытались вытащить его, но сил не хватило, и он ушел под воду.

Другой участник события, подтвердил, что сначала Мерлан стоял на берегу, затем случайно был задет ногой и упал в воду. Все несовершеннолетние отметили, что Мерлан не умел плавать, а конфликтов между ними ранее не было.

«Одежда и мобильный телефон потерпевшего изъяты и приобщены к материалам дела. Очные ставки между подростками показали, что все действия были неумышленными», - сообщили в МВД.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Мерлана наступила от механической асфиксии вследствие заполнения дыхательных путей водой, телесных повреждений не обнаружено. В прокуратуре также добавили, что проверка по доводам матери погибшего мальчика проведена, однако они не нашли своего подтверждения.

«При осмотре трупа видимых телесных повреждений не обнаружено, на теле имелось только нижнее белье (трусы). Одежда, в которой М. Сана находился до купания (светлая футболка, черные спортивные штаны), а также его мобильный телефон были изъяты у матери, осмотрены и приобщены к материалам дела», - прокомментировали в органах.

Между несовершеннолетними была проведена очная ставка для устранения противоречий (умышленно толкнул рукой либо задел ногой по неосторожности), однако каждый из них подтвердил свои первоначальные показания.

Суицид Акановой Адель

Фото из архива семьи

В 2022 году 4 мая трагедия настигла семью Акановых в Алматы. Айнагуль Баисова нашла во дворе дома повешенной свою несовершеннолетнюю дочь Аканову Адель.

«Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от 25.05.2022 года, смерть наступила в результате механической асфиксии при сдавливании шеи петлей. Признаков насилия со стороны третьих лиц не обнаружено», - пояснили в МВД.

Позднее была проведена комплексная медико-криминалистическая экспертиза (с эксгумацией тела) от 27 июня 2024 года. Она подтвердила предыдущий вывод: смерть наступила в результате странгуляционной асфиксии при повешении.

Мать Адель ранее утверждала, что девочка физически не могла совершить самоубийство, а также настаивала на проведении дополнительных опросов соседей и криминалистических исследований.

Однако данные, полученные в ходе эксперимента, как отметили в прокуратуре показывают, что в заданных условиях девушка могла самостоятельно совершить суицид.

Кроме того, в ходе проведенного криминалистического исследования сотового телефона Акановой установлено, что девушка искала в Сети способы смерти.

Что касается вопросов о травмах на теле, по данным ведомства, ссадины образовались при контакте с твердыми поверхностями, признаков причинения вреда посторонним лицом не выявлено.

Мать Адель настаивала на переквалификации дела на убийство, ссылаясь на трещину в щитовидном хряще дочери. Однако прокуратура пояснила, что согласно заключению эксперта, трещина могла образоваться в результате повешения. Оснований для переквалификации на убийство нет.

Случай Акнар Гульстан

Фото из Instagram страницы @justice_for_aqnar

22-летняя Акнар Гульстан, выпускница Университета КИМЭП, умерла в июле 2024 года в Алматы, когда выпала из окна седьмого этажа жилого комплекса. Официальное следствие сразу возбудило уголовное дело и начало расследование, однако пока окончательное заключение о причине смерти не было сделано — полиция и МВД заявляли, что ход расследования находится на особом контроле, и проводится полный анализ всех материалов, включая видеозаписи с камер наблюдения и допросы свидетелей; официальный вывод о том, что это был убийство или самоубийство, не озвучен до завершения экспертиз.

По официальным данным правоохранительных органов, дело о гибели Акнар Гульстан, расследуется в рамках уголовного процесса и рассматривает различные версии произошедшего - в том числе и возможность, что падение было самоубийством. Представители полиции отмечали, что материалы дела находятся на контроле, допрашиваются свидетели и изучаются видеозаписи, а версия самоубийства фигурирует в официальных формулировках как одна из рассматриваемых.

Подростковые трагедии всегда оставляют больше вопросов, чем ответов. Почему дети идут на такой шаг? Как отличить самоубийство собственными руками и доведение до суицида? И какие экспертизы помогают это опредилисть? За ответами на эти вопросы мы обратились к Ботакоз Сейтаковой - старшему научному сотруднику Алматинской академии МВД, доктору философии и полковнику полиции. Под ее руководством в академии МВД в 2021 году проводилось научное исследование по вопросам профилактики суицида среди сотрудников органов внутренних дел, поэтому тема профилактики суицидального поведения для Ботакоз Сейтаковой профессионально знакома.

Самоубийство и доведение до самоубийства - в чем разница?

«В правовом поле самоубийство и доведение до самоубийства - это разные понятия. Самоубийство - это установленный факт смерти либо покушения на нее, который фиксируется компетентными органами на основании медицинских и следственных данных. Сам по себе такой факт не означает автоматически наличие уголовного правонарушения», - поясняет Сейтакова.

Доведение до самоубийства, по статье 105 УК РК, наступает только тогда, когда установлено, что действия третьего лица - угрозы, жестокое обращение, систематическое унижение, склонение или содействие - напрямую повлияли на решение человека покончить с собой.

«Квалификация по статье 105 возможна исключительно по результатам всестороннего и объективного расследования. До его завершения делать выводы о наличии или отсутствии состава преступления некорректно», - уточняет спикер.

Таким образом, сам факт смерти фиксируется медициной и следствием, а квалификация доведения к ней требует доказательства противоправных действий и причинно-следственной связи.

Сейтакова выделяет несколько ключевых обстоятельств, которые помогают отличить самоубийство от внешнего воздействия:

• Отсутствие признаков насилия со стороны третьих лиц на теле или месте происшествия;
• Данные судебно-медицинской экспертизы, указывающие на способ причинения смерти, не связанный с применением силы извне;
• Отсутствие следов борьбы или принуждения;
• Наличие объективных материалов, подтверждающих самостоятельный характер действий погибшего.

«Даже наличие таких признаков не исключает обязательной проверки версии о внешнем воздействии. Окончательные выводы делаются только по результатам всестороннего расследования», - отмечает эксперт.

Какие экспертизы назначаются

«В Республике Казахстан проводится комплекс экспертиз: судебно-медицинская, комплексная медико-криминалистическая, молекулярно-генетическая, а также компьютерно-техническая экспертиза цифровых устройств. При необходимости назначаются судебно-психологические и психолого-психиатрические исследования, включая повторные», - рассказывает Сейтакова.

Каждая экспертиза подбирается индивидуально и направлена на объективную оценку всех обстоятельств, в том числе в рамках статьи 105 УК РК.

Одной из самых болезненных тем, по ее словам, остается непринятие факта самоубийства родителями.

«Когда речь идет о трагедии с ребенком, сомнения и вопросы со стороны родителей абсолютно естественны. Это часть переживания утраты, и к таким реакциям всегда относятся с пониманием и уважением», - поясняет она.

На практике, по словам Сейтаковой, бывают ситуации, когда родственники не готовы сразу принять выводы, поэтому каждая версия тщательно проверяется. Причины трагедий бывают сложными и многогранными - сочетание психологических, эмоциональных и жизненных обстоятельств.

«Именно поэтому любые выводы делаются только после комплексной оценки всех факторов и исключительно в рамках закона», - подчеркивает Сейтакова.

«Принять - значит пережить еще раз»

Реакция родителей и общественности на версию суицида после гибели детей всегда острая и это вполне понятно. Для родителей смерть ребенка не просто трагедия, а разрушение самой основы жизни. Такая потеря является самым тяжелым травмируюшим событием. Ведь нередко по версии родителей ребенок строил планы и был счастлив. Поэтому, столкнувшиеся с гибелью подростка, они отказываются верить в версию суицида и настаивают: ребенка довели. По словам психолога Светланы Богатыревой, такая реакция нередко является естественной защитой психики.

«Уход из жизни - это очень трагическое событие, особенно уход из жизни ребенка. Это крайне травматично для родителей. И, конечно, психика начинает защищаться, выстраивать психологические барьеры. Чтобы столкнуться с реальностью и принять ее, человеку нужен огромный внутренний ресурс. Осознание того, что ребенок мог добровольно уйти из жизни, требует колоссальных психических сил и не каждый способен выдержать это сразу. Психика иногда понимает, что впереди слишком большое горе, и потому «прячет» какие-то аспекты от человека. В этом смысле проще сказать: «Я не верю, его довели», - говорит Светлана Богатырева.

Такое отрицание не ложь и не упрямство. Это форма совладания, временный способ защититься от разрушительного чувства боли, вины и бессилия. Для одних людей он становится мостом к постепенному принятию, для других - способом не разрушиться окончательно.

При этом психолог подчеркивает: недоверие родителей не всегда может быть лишь защитным механизмом психики. Но сама мысль о том, что ребенок был способен на такой шаг – одна из болезненных точек любого родителя.

«Родители часто не отказываются принимать факт суицида не потому, что не хотят знать правду, а потому что принять это - значит еще раз прожить невыносимую боль», - поясняет психолог.

По словам специалиста, признание означает столкновение с вопросами без ответов: почему я не заметил? где я был? что сделал не так? Для многих родителей это оказывается эмоционально непереносимым.

Дополнительную сложность вносит подростковый возраст. Как объясняет психолог, именно в этот период происходит сепарация - естественное отдаление ребенка от родителей.

«Подростки начинают иметь свои секреты, переживания, планы, о которых родители не знают. Это норма. Но в этом же и опасность: близкий контакт, который был в детстве, начинает теряться. Подросток становится другим человеком: более закрытым, самостоятельным, иногда резким и чужим. Многие родители с удивлением обнаруживают, что почти не знают, чем живет их ребенок. Задача родителей - заново устанавливать контакт, по-новому знакомиться с тем, каким становится их ребенок», - подчеркивает специалист.

Как понять, что подросток в группе риска

Как уверяет спикер, распознать суицидальные риски у подростков сложно, потому что многие тревожные признаки маскируются под «обычный пубертат».

«Гормональные сдвиги, перепады настроения, усталость - это нормально для подросткового возраста», - объясняет психолог.

Однако есть маркеры, которые должны насторожить:

• резкие изменения в поведении,
• замкнутость у ранее общительного ребенка,
• депрессивный контент в соцсетях,
• прямые фразы: «я никому не нужен», «без меня будет лучше»,
• нарушения сна и питания,
• стабильно подавленное состояние более двух недель.

Психолог отмечает, часто в качестве причин суицида называют ссоры, экзамены, несчастную любовь. Однако, это лишь триггеры.

 «Самое страшное - это безразличие. Когда говорят: он уже взрослый, пусть сам разбирается. Поддержка должна быть постоянной, даже если подросток отталкивает», - отмечает психолог.

В завершение Светлана Богатырева говорит о том, чего подросткам чаще всего не хватает.

«У меня из практики ощущение, что подросткам очень не хватает «свободных ушей», тех, кто будет слушать, не поучать, не обесценивать, а просто быть рядом. Иногда именно это простое человеческое присутствие становится тем самым ресурсом, который удерживает от необратимого шага», - заключила психолог.

Подростковые трагедии редко укладываются в простые и однозначные объяснения. За каждой смертью - боль семьи, недоверие к официальным выводам, попытка найти смысл и виновных там, где реальность кажется невыносимой. Расследования показывают: в одних случаях факты и экспертизы подтверждают несчастный случай или суицид, в других - сомнения родителей остаются, потому что утрата ребенка не оставляет пространства для холодной логики.

Но главный вывод выходит за рамки конкретных уголовных дел. Эти истории - не только о смерти, но и о жизни, которая могла быть спасена. О том, насколько хрупким оказывается подросток в момент внутреннего кризиса, и как легко тревожные сигналы теряются за словами «это просто возраст».