Пять триллионов теңге из Нацфонда на развитие инфраструктуры: инвестиция или расход накоплений?

Правительство Казахстана планирует направить 5 трлн теңге из Национального фонда на инфраструктуру и другие стратегические проекты в ближайшие 3 года. На эти средства хотят реализовать 347 проектов в сфере транспорта и логистики, энергетики, водных ресурсов и социальной инфраструктуры. Отметим, в 2026 году правительство полностью отказалось от целевого трансферта из Нацфонда. В бюджет заложили только гарантированный трансферт в размере 2,77 трлн теңге. Такое решение кабмин объяснял новым подходом к бюджетному планированию и снижением зависимости бюджета от нефтяных доходов. Теперь целевые трансферты возвращаются. В правительстве заявили, что речь идет не о текущих расходах, а о проектах, которые должны дать долгосрочный социально-экономический эффект. Можно ли эти траты рассматривать как инвестиции и справится ли Нацфонд с задачей сохранить средства для будущих поколений, подробнее материале Azattyq Rýhy.

Строительство должно превратиться в капитал

Направление части средств Национального фонда на критически важную инфраструктуру оправдано с учетом существующего инфраструктурного дефицита. По мнению финансиста Расула Рысмамбетова, ограничения в энергетике, коммунальных сетях, водоснабжении, теплоснабжении, дорогах и логистике уже влияют на возможности бизнеса.

Фото из личного архива Расула Рысмамбетова

«Использование средств Национального фонда даст двойной эффект. В краткосроке это строительство, заказы для предприятий. При этом важно, чтобы средства направлялись не только на само строительство, но и создавали спрос на продукцию местных предприятий. В долгосрочной перспективе результатом должно стать повышение производительности экономики. Также привлечение частных инвестиций уже потому, что можно будет вкладываться в дальнейший бизнес», - рассказал Рысмамбетов в беседе с Azattyq Rýhy.

Финансист также обозначил риски при использовании средств Национального фонда.

«Конечно, деньги не могут уходить на постоянное дорожание строительства, долгострой, объекты, которые на 50% загружены. Так что именно финансовые активы Национального фонда должны превращаться в национальный капитал, а не просто осваивать бюджет. А что касается коммерческих проектов, которые могут генерировать доход, их можно, конечно, финансировать на возвратной основе и с участием участников», - продолжил финансист.

В продолжительном периоде важным показателем является соотношение между объемом изъятий и поступлений в фонд, считает эксперт.

«За 10 лет, конечно, изъятие значительное. Так что самое главное, чтобы поступления превышали изъятие. Что касается инфляционного риска у инфраструктурных расходов, он есть. Одновременно, допустим, тысячу проектов запустили, цемента не хватает, и он начинает импортироваться. То, что говорят 0,3% пункта на инфляцию, я думаю, что это чуть-чуть заниженная оценка. Я бы сказал, что там нужна очень мощная, чёткая координация, чтобы влияние на инфляцию было минимальным. А так, я думаю, больше 1,5% будет», - сказал Рысмамбетов.

Рысмамбетов также призвал осторожно относиться к оценкам экономического мультипликатора строительства. По его словам, прохождение денег через длинную цепочку участников само по себе не означает соответствующего прироста ВВП.

«Мультипликатор строительства прогнозируют 1 к 5. Да, конечно, деньги проходят через длинную цепочку, но оборот по всей цепочке нельзя считать чистым приростом ВВП. Это может совокупный отраслевой оборот быть, но не обязательно фискальные мультипликаторы, как говорят экономисты. Так что конечный эффект будет зависеть вообще от доли импорта, внутреннего производства материала, свободных мощностей, насколько сам объект повышает производительность продукции и экономики. Объекты энергетики, школы, фельдшерские пункты тяжело измерить. И не так быстро», - отметил Рысмамбетов.

Отдельный вопрос, по его мнению, влияние инфраструктурных расходов на отечественное производство. Государственный спрос может поддержать казахстанские предприятия, однако при высокой доле импортного оборудования значительная часть средств будет уходить за рубеж. И окажет давление на валютный рынок.

«Однако сам по себе импорт это не ужас, если он создаёт новые производственные мощности. Главное не любой ценой заменить весь импорт, а чтобы потихонечку иметь четкий долгосрочный план повышения казахстанского содержания. В нефтянке у нас это, надо признать, не очень хорошо получилось. Поэтому по производству стройматериалов, отделочных материалов, это самая близкая, самая краткосрочная модель, на которую надо ориентироваться», - подчеркнул эксперт.

Нацфонд как долгосрочный инвестор

Статус инфраструктурного проекта еще не делает расходование средств инвестиционным. По мнению сооснователя Astana Open Dialogue Айбека Кумысбекова, важен жизненный цикл объекта: насколько долго он будет использоваться, какой экономический эффект даст и сможет ли государство вернуть хотя бы часть вложенного капитала. Такой подход, по сути, переводит дискуссию от вопроса «можно ли тратить средства Нацфонда» к вопросу «на каких условиях их можно вкладывать».

Фото  из личного архива Айбека Кумысбекова

«Критерий должен быть простой, что осталось после того, как деньги потрачены? Если деньги ушли на текущие расходы, это как раз проедание. Если построена инфраструктура, которая работает 20-30 лет, снижает издержки бизнеса и создает условия для новых инвестиций, государство фактически преобразовало финансовый актив в инфраструктурный. Но еще важна возвратность тех средств, которые ушли на строительство инфраструктурных проектов», - рассказал Кумысбеков.

Поэтому для части проектов можно заранее закладывать финансовые механизмы, позволяющие вернуть государственный капитал. Особенно это актуально там, где инфраструктура сама способна генерировать доход. В таком случае Нацфонд может выступать не источником безвозвратного финансирования, а долгосрочным инвестором, продолжил он.

«Там, где инфраструктурный проект способен генерировать денежный поток, нужно предусматривать механизмы возврата части средств в Нацфонд. Это может быть долгосрочное финансирование, участие государства в капитале, ГЧП или другая финансовая модель. Тогда деньги не просто один раз расходуются. Они вложены в проект, возвращаются государству и могут снова работать в экономике. Именно такая модель, на мой взгляд, наиболее интересна для Казахстана, использовать Нацфонд в том числе как источник длинного финансирования, где государство является якорным соинвестором и обязательно надо привлекать частный капитал там, где это экономически возможно», - отметил он.

Вопрос устойчивости Нацфонда при этом нельзя сводить только к сравнению объема трансфертов по годам. На состояние фонда одновременно влияют нефтяные поступления, инвестиционный доход, стоимость активов, валютный курс и обязательства государства.

«Нужно смотреть в целом, имеется ли рост или сокращение реальных активов активы фонда, как соотносятся поступления и изъятия, какую доходность обеспечивают его активы. И самое главное – на что направляются изъятые средства. Есть большая разница между безвозвратным трансфертом на текущие расходы и инвестициями в проект, где предусмотрена возвратность государственного капитала», - пояснил эксперт.

Поэтому в перспективе Казахстану важно не просто уменьшать объем изъятий, а менять саму модель отношений бюджета с Нацфондом, считает он.

«Нацфонд не должен превращаться в текущий счет правительства. Но и относиться к нему как к неприкосновенному сейфу, когда внутри страны существует серьезный инфраструктурный дефицит, тоже неправильно. Нужны понятные правила, то есть сколько можно использовать, на какие цели, какой экономический эффект должен быть получен, и какая часть средств должна вернуться обратно», - перечислил Кумысбеков.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Как сделать инфраструктурные вложения возвратными

Отдельный риск, по мнению спикера, связан с инфляцией. Потому что любое дополнительное поступление денег в экономику увеличивает спрос.

«Но инфраструктурные инвестиции все-таки отличаются от обычного увеличения государственных расходов. Когда деньги направляются непосредственно на потребление, они достаточно быстро выходят на потребительский рынок. В инфраструктуре сначала возникает инвестиционный спрос на строительные работы, металл, цемент, оборудование, транспорт. А после ввода объекта увеличиваются производственные возможности самой экономики. Поэтому здесь важно не только сколько денег государство направляет, но и как быстро они поступают в экономику», - добавил он.

Именно поэтому заявленную оценку влияния инфраструктурных расходов на инфляцию менее 0,3% эксперт предлагает воспринимать как прогноз, а не как гарантированный результат.

«Скорее всего такой показатель берут из расчета, что финансирование будет распределено во времени, значительная часть спроса обеспечивается отечественным производством и, самое главное, вложенные средства приводят к увеличению предложения в экономике. Но есть много факторов, например если резко вырастут цены на стройматериалы, возникнет дефицит подрядчиков или увеличится импорт оборудования, фактический эффект может отличаться. А мультипликативный эффект строительства сомнений не вызывает.
Один крупный инфраструктурный проект создает спрос на металл, цемент, кабель, трубы, транспорт, проектирование, сервисные услуги. Эти предприятия, в свою очередь, создают дополнительный спрос уже у своих поставщиков. Главное, чтобы из этих 5 теңге большая часть осталось внутри страны», - подчеркнул Кумысбеков.

Если значительная часть закупок приходится на импорт, государственные инвестиции продолжают поддерживать экономическую активность. И часть созданного спроса фактически формируется за пределами страны, отметил он.

«По крупным энергетическим и инфраструктурным проектам часть технологического оборудования неизбежно придется импортировать. Казахстан сегодня объективно не производит весь необходимый спектр. Но цемент, металлоконструкции, трубы, кабель, часть электротехнического оборудования, строительные работы, транспорт, проектирование и многие другие позиции могут производиться внутри страны. Главное, что бизнес должен заранее понимать, что государство собирается строить в следующие 5-10 лет и какой объем материалов и оборудования потребуется. Тогда предприниматель видит долгосрочный спрос и может вкладываться в новое производство», - считает эксперт.

В противном случае инфраструктурные проекты могут создать спрос для зарубежных производителей, не сформировав сопоставимого долгосрочного эффекта внутри страны. В противном случае получится наоборот: деньги из Нацфонда пойдут на инфраструктуру, но значительная часть экономического эффекта через импорт уйдет в экономики других стран.

«Смотреть на международный опыт необходимо. У Норвегии одна модель. Основной капитал фонда инвестируется за пределами страны, а бюджетная политика ориентируется на долгосрочную доходность фонда. Это позволяет одновременно сохранять нефтяное богатство и снижать риск перегрева внутренней экономики. Сингапур использует другую модель – профессиональное управление государственными активами и использование части инвестиционного дохода для финансирования развития. Саудовская Аравия гораздо активнее использует государственный капитал как инструмент трансформации собственной экономики, развития новых отраслей и привлечения частных инвестиций. У Казахстана свои условия. Нам необходимо одновременно решать две задачи, то есть сохранять значительную часть национального богатства для будущих поколений и ликвидировать инфраструктурные ограничения, которые уже сегодня сдерживают развитие экономики. Поэтому думаю, что здесь уместно вырабатывать собственную модель», - заявил Айбек Кумысбеков.

В результате главным критерием эффективности использования средств Нацфонда эксперт предлагает считать не сам объем вложений, а результат, который остается после реализации проектов. Это включает созданную инфраструктуру, привлеченный частный капитал, объем заказов отечественным производителям, новые рабочие места и возможность возврата части государственных средств.