Сделка со следствием или мошенничество? Жене осужденного в Грузии казахстанца предложили заплатить за меньший срок

Ранее мы писали о казахстанском дальнобойщике Иване Чикулаеве, которого, по словам супруги, в Грузии приговорили к 16 годам лишения свободы. У него обнаружили запрещенный к ввозу в Грузию обезболивающий препарат. Также Юлия Чикулаева рассказала, что ей предлагали за деньги добиться более мягкого срока для мужа. Практикуются ли такие договоренности в уголовном процессе и чем они отличаются от законной сделки со следствием, в беседе с Azattyq Rýhy пояснил юрист Сергей Уткин.

Фото: instagram.com/utkinkz/

Сделка со следствием: в чем разница между соглашением и взяткой

По словам Сергея Уткина, в разных странах существует практика заключения сделок между обвиняемыми и стороной обвинения. Однако сам по себе такой механизм не предполагает передачу денег должностным лицам за сокращение срока.

«Скорее всего, это действительно похоже на взятку. Но я тоже не могу утверждать это на 100%. И, естественно, есть понятие сделки со следствием. В Америке такая практика очень распространена. Насколько я помню, около 90% уголовных дел заканчиваются сделкой. То есть подозреваемый или обвиняемый заключает с прокуратурой какое-то соглашение, после чего суд в упрощенном порядке его утверждает», - пояснил он.

Юрист отметил, что подобная процедура предусмотрена и казахстанским законодательством.

«Соответствующие нормы есть в нашем Уголовно-процессуальном кодексе. Возможно, такая практика предусмотрена и в Грузии, я не знаток грузинского уголовного права. Теоретически там что-то такое, наверное, может быть, раз в других странах есть. Но вот из того, что видно, скорее всего, не об этом речь идет. По крайней мере, по моим ощущениям, исходя из того, что вы рассказали. В теории что-то возможно, но, по-моему, если даже возможно, то обычно речь идет о том, что человек признает свою вину», - сказал Уткин.

По его словам, при заключении сделки обвиняемый признает вину, а прокуратура получает возможность завершить дело по упрощенной процедуре.

«Что такое сделка со следствием? С прокуратурой, которая от имени государства выступает и говорит подсудимому: давай заключим сделку и не будем все это затягивать. Затягивать - это в смысле прокуратуре надо же в суде потом доказывать его преступление. Это добавляет определенные сложности, когда он отрицает вину, а нужно доказывать, нужно кучу всего представлять. А тут он все сам признает, и за это, собственно, и заключается сделка. Но не в выплате денег», - подчеркнул юрист.

А когда обвиняемому предлагают заплатить определенную сумму за сокращение срока лишения свободы, по его мнению, если деньги требуют именно за выбор более мягкого варианта наказания, это не соответствует описанному им принципу законной сделки со следствием.

«Итоговое решение все равно принимает суд. Именно суд определяет, сколько лет. Если за сокращение срока до 5 лет просят какую-то сумму, то возникает вопрос: за что именно требуют деньги? Если речь идет о том, что за определенную сумму человеку назначат 5 лет, а без нее ему грозит гораздо более суровое наказание, то это уже другая ситуация. Но если за выбор более мягкой квалификации требуют деньги, это действительно похоже на взятку», - отметил Уткин.

Манипуляторы могут заработать на отчаянии семьи

При этом юрист допустил, что в подобных обстоятельствах может идти речь не только о взятке, но и о мошенничестве. Для этого необходимо выяснить, на какой стадии находилось дело в момент, когда женщине предлагали заплатить за сокращение срока, и могли ли звонившие повлиять на решение суда.

«Есть и другая версия - мошенничество. Поскольку, когда дело уже в суде, следователи ни на что повлиять не могут. Вы же говорите, что это следователи ей звонят, но они уже повлиять не могут. Взятку за такую квалификацию может просить только судья, хотя судья, конечно, сам просить не будет, а может действовать через посредников. Поэтому нужно выяснить, кто тут может быть посредником, кто именно звонит и на что эти люди действительно могут повлиять», - сказал юрист.

Уткин пояснил, если приговор уже вынесен, люди, располагающие информацией о нем, теоретически могут использовать ее, чтобы получить деньги от родственников осужденного. То есть родственникам могут обещать результат, который уже определен судом, а затем представить вынесенный приговор как собственную заслугу. Однако подтвердить, что именно так развивались события в деле Ивана Чикулаева, без дополнительных сведений нельзя.

«Возможно, уже есть приговор, и там уже ему дали 5 лет, а не 16, как утверждают. Вот в чем мошенничество: сейчас с нее деньги снимут, хотя они уже знают, каким будет приговор. А потом ей скажут: «Вот видите, вышел приговор, мы это сделали». Хотя на самом деле они пальцем о палец не ударили. Просто заранее узнали информацию. Но я не могу утверждать, что именно это произошло в данном случае», - пояснил Уткин.

Когда должны выдать документы о приговоре

Уткин также прокомментировал ситуацию с отсутствием у Юлии Чикулаевой документов, подтверждающих приговор. Он подчеркнул, что не знает, как именно в Грузии организована публикация судебных решений, поэтому не может оценить, насколько необычно обещание выдать документы через десять дней.

«Я не знаю, как это устроено в Грузии, не могу сейчас сказать. В Казахстане приговор сначала оглашается в судебном заседании. Как правило, это происходит в открытом судебном заседании, для которого назначены дата и время. Но потом судье требуется определённое количество дней, чтобы подготовить текст. Он через какое-то время выкладывается. Не в ту же секунду, когда приговор оглашен, он появляется на сайте», - заключил Сергей Уткин.