Зарплаты выросли, лишнюю отчетность ограничили, но главным вызовом для школы остаются профессиональная автономия и культура отношений
В декабре исполнится семь лет со дня принятия Закона «О статусе педагога». За это время в профессии произошли заметные изменения – от роста зарплат и новых доплат до законодательной защиты от несвойственной работы. Но достаточно ли этого, чтобы учитель действительно чувствовал себя профессионалом, которому доверяют? Своим взглядом на изменения делится эксперт Qazaq Expert Club в сфере образования Жазира Асанова, передает Azattyq Rýhy.
«К счастью, сделано было немало. В 2019 году проблемы были вполне конкретными: низкая оплата труда, огромная отчётность и несвойственная работа. Педагогов привлекали к задачам, которые имели весьма отдалённое отношение к обучению и воспитанию детей», – сказала Жазира Асанова.
По данным Министерства просвещения, с 2020 года зарплаты педагогов выросли в совокупности на 100%. Также появились и расширились доплаты за квалификационную категорию, наставничество, академическую степень и другие виды работы.
При этом Закон «О статусе педагога» касается не только школьных учителей. Он распространяется на педагогов дошкольного, технического и профессионального, послесреднего и дополнительного образования, специальных и специализированных организаций, методических кабинетов и центров. Однако именно школьные учителя остаются самой многочисленной группой, поэтому изменения в статусе профессии особенно заметны именно в школе.
В 2025 году ОЭСР опубликовала результаты TALIS 2024 – международного исследования условий труда учителей и руководителей школ.
Согласно данным исследования, 82% казахстанских учителей считают, что их профессия ценится обществом. В среднем по странам ОЭСР такого мнения придерживаются 22% педагогов. С 2018 года показатель Казахстана вырос на 18 процентных пунктов.
«Своей зарплатой довольны 71% учителей, для сравнения, шесть лет назад таких было 39%. В целом удовлетворены работой 95%, а 78% начинающих учителей говорят, что преподавание было их первым профессиональным выбором», – отметила эксперт.
При этом, по мнению Асановой, внутри страны всё ещё нередко говорят о профессии языком десятилетней давности – о низком престиже, нежелании молодежи идти в школу и недовольстве учителей. Она считает, что важно одновременно видеть и произошедшие изменения, и проблемы, которые пока остаются нерешенными.
Закон «О статусе педагога» запретил привлекать учителей к несвойственной работе, требовать лишнюю отчётность, проводить не предусмотренные законом проверки и принуждать к приобретению товаров и услуг.
В июне 2026 года отдельно запретили требовать ведения одних и тех же документов одновременно на бумаге и в электронной форме. За нарушение этих требований предусмотрена административная ответственность.
«Уточнили и пределы ответственности за безопасность ребенка: педагог или руководитель организации образования отвечает за происшествия с обучающимися в период выполнения профессиональных обязанностей. В Законе "Об образовании" тоже появилась важная норма: родители обязаны уважать права и законные интересы педагога», – сказала Асанова.
В сентябре 2026 года Министерство просвещения также подняло вопрос о правилах общения родителей с педагогами в мессенджерах.
По словам эксперта, привычка писать учителю вечером по поводу домашнего задания или оценки, а в выходной спрашивать, что принести в понедельник, показывает, что взаимодействие родителей и школы часто выходит за пределы рабочего времени.
«Права можно закрепить в правилах и даже внести изменения в закон. Гораздо труднее изменить отношения внутри самой системы», – отметила она.
За годы работы и поездок по регионам Асанова, по ее словам, видела разные школы. В одних работают сильные команды и молодые учителя, которые предлагают новые идеи и отстаивают своё профессиональное мнение. В других сохраняется культура отношений, при которой профессиональная и семейная жизнь тесно переплетаются.
«В некоторых коллективах профессиональная и семейная жизнь тесно переплетены. Педагог может оставаться келін по отношению к кому-то из коллег, и вместе с этой ролью в школу переходят семейные ритуалы, обязанности и привычная иерархия. В самой традиции нет ничего плохого. Но школа – другое пространство», – сказала эксперт.
По её мнению, внутри школы учитель прежде всего должен восприниматься как профессионал. Возраст, родственные связи и семейная иерархия не должны определять отношения между коллегами.
«В здании образовательного учреждения учитель не келін. Она педагог. Профессионал. Здесь не должно иметь значения, кто кому родственник и кто старше по семейной линии. И совершенно нормально, когда молодой учитель лучше разбирается в какой-то теме, чем директор», – отметила Асанова.
Она считает нормальным задавать вопросы, аргументированно не соглашаться с коллегами и предлагать другой подход.
По данным TALIS, 95% казахстанских педагогов говорят, что директор доверяет профессиональной компетентности учителей своей школы. Еще 93% положительно оценивают отношения руководителя с коллективом, а 90% считают, что могут рассчитывать на коллег.
При этом казахстанские учителя сообщают о меньшей автономии в преподавании, чем в среднем их коллеги в странах ОЭСР. Руководители школ также говорят о более ограниченном участии педагогов в решениях по учебной программе, преподаванию и школьной политике.
«Получается противоречие: при высоком уровне доверия и удовлетворенности работой пространство для самостоятельных профессиональных решений все еще можно расширять. Современный класс слишком сложен, чтобы каждое действие учителя можно было описать инструкцией сверху», – сказала эксперт.
В одном классе могут находиться дети с разным уровнем подготовки, языковой средой, темпом обучения и образовательными потребностями. По словам Асановой, министерство не сможет прописать инструкцию на каждый подобный случай.
«В какой-то момент система должна сказать учителю: "Мы тебя подготовили, предъявляем к тебе высокие требования и именно поэтому доверяем твоему профессиональному решению" », – отметила она.
Отдельное внимание, по мнению эксперта, необходимо уделять молодым учителям. Формально в системе уже предусмотрено наставничество: за педагогом, впервые приступившим к работе в организации среднего образования, на один учебный год закрепляется наставник. За эту работу предусмотрена доплата.
Однако, считает Асанова, одного приказа о назначении наставника недостаточно.
«Очень многое молодой педагог понимает уже в первые месяцы: какие классы ему дали, сколько в расписании "окон", на кого ложатся дополнительные задачи. И есть ли человек, к которому можно прийти после неудачного урока и сказать: "У меня не получилось"», – сказала она.
Если в коллективе действует принцип «ты молодой, значит, бери то, что осталось», формальное наставничество не решит проблему. Поэтому статус педагога важно оценивать не только в глазах общества, государства и родителей, но и внутри самой профессии.
На этом фоне показательны данные TALIS: 78% начинающих учителей в Казахстане говорят, что преподавание было их первым выбором профессии. При этом среди учителей младше 30 лет 22% допускают, что могут уйти из профессии в ближайшие пять лет. Средний показатель ОЭСР составляет 20%.
«Поэтому мало привести молодого человека в школу. Важно еще правильно его там встретить. Наставничество должно означать профессиональное вхождение. Иногда отношение к самому молодому члену коллектива говорит о культуре организации больше, чем любые документы о статусе педагога», – отметила Асанова.
По данным TALIS, среди распространенных источников стресса казахстанские учителя называют ответственность за результаты учеников – 29%, проблемы с дисциплиной – 28% и административную работу – 25%.
Сегодня от педагога требуется не только знание предмета. Он должен работать с разными детьми, давать обратную связь, развивать функциональную грамотность, взаимодействовать с семьей, учитывать индивидуальные образовательные потребности и пользоваться цифровыми инструментами. К этому добавился и искусственный интеллект.
«Поэтому сокращение отчетности само по себе проблему не решит. Педагогу нужна профессиональная поддержка: хороший наставник, сильный методист, возможность увидеть работу коллеги, вместе разобрать сложную ситуацию и найти решение», – сказала эксперт.
Первый большой этап, по мнению Асановой, Казахстан уже прошел. Повысилась оплата труда, появился отдельный закон, ограничили несвойственную работу и лишнюю отчетность, стали четче границы ответственности педагога.
В опубликованном 29 сентября докладе Education at a Glance 2026 ОЭСР отдельно отмечает, что сделать профессию привлекательной только за счет оплаты и условий труда недостаточно. На удовлетворённость учителей влияют отношения с учениками, родителями и руководителями, школьный климат, профессиональная автономия и общественное признание.
«Поэтому следующий этап – работа с профессиональной культурой. Насколько ценятся мнение, инициатива и компетентность учителя? Как встречают молодого специалиста? Где проходят границы между работой и личной жизнью? И насколько системе хватает доверия к педагогам?» – отметила Асанова.
Она считает, что несколько лет назад Казахстану было важно защитить учителя от несвойственной работы, лишней отчетности и недооцененного труда. Теперь, по ее мнению, системе необходимо двигаться дальше.
«Сегодня пора двигаться дальше – не только защищать, но и доверять. Между любой образовательной реформой и ребенком всегда остается конкретный человек – учитель. Настоящий статус начинается тогда, когда мы видим в нем профессионала, а не удобного исполнителя», – подчеркнула эксперт.