Казахстан и Авраамские соглашения: эксперт о роли страны в международной дипломатии
На фоне обострения ситуации на Ближнем Востоке Казахстан на уровне главы государства выразил поддержку странам Залива в связи с атаками на гражданскую инфраструктуру, подтвердил приверженность политико-дипломатическому урегулированию и продолжил активные контакты с региональными лидерами. Одновременно Астана остаётся участником Авраамских соглашений и сохраняет многовекторный диалог с США, Европой, Россией, Китаем и странами Ближнего Востока.
О том, вписываются ли эти шаги в долгосрочную стратегию Казахстана и можно ли говорить о формировании особой «доктрины Токаева», в интервью Azattyq Rýhy с венгерским политологом, экономистом, старшим научным сотрудником Венгерского института международных отношений Ласло Васой.
– Казахстан на уровне главы государства выразил поддержку странам Залива в связи с атаками на гражданскую инфраструктуру. Как Вы оцениваете значение этого шага с точки зрения внешнеполитической последовательности Астаны?
– На мой взгляд, этот шаг полностью соответствует долгосрочной внешнеполитической линии Казахстана. Здесь важно выделить три элемента.
Во-первых, нормативная последовательность. Более трёх десятилетий Казахстан формирует образ государства, выступающего против атак на гражданское население, критическую инфраструктуру и нарушения суверенитета независимо от региона. Это касается как Ближнего Востока, так и других ситуаций, когда Астана подчёркивала недопустимость действий, угрожающих гражданской инфраструктуре и безопасности навигации.
Во-вторых, логика многовекторности, а не блоковой политики. Осуждение ударов по гражданским объектам в странах Залива не означает автоматического присоединения к какому-либо геополитическому лагерю. Это реакция, основанная на принципах: защита мирного населения, уважение суверенитета, соблюдение международного права. Такой подход может применяться одинаково и к России, и к Западу, и к региональным игрокам.
И в-третьих, растущий вес Центральной Азии. По мере усиления роли региона как энергетического, транзитного и сырьевого хаба естественно, что Казахстан демонстрирует партнёрам из стран Залива свою предсказуемость и ответственность. Это укрепляет его позиции как надёжного поставщика и логистического партнёра.
– Можно ли рассматривать текущую позицию Казахстана по ближневосточной повестке как продолжение его курса в сфере международной безопасности и нераспространения?
– Да, безусловно. Внешнеполитическая «идентичность» Казахстана с момента независимости строилась вокруг ядерного разоружения и укрепления режима нераспространения.
Закрытие Семипалатинского полигона в 1991 году, отказ от четвёртого по величине ядерного арсенала в мире, присоединение к ДНЯО в статусе безъядерного государства, создание Центральноазиатской зоны, свободной от ядерного оружия, размещение Банка низкообогащённого урана МАГАТЭ – всё это сформировало так называемую «нишу дипломатии» Казахстана в сфере предотвращения конфликтов.
Когда сегодня Астана говорит о стратегической стабильности, недопущении эскалации и защите гражданской инфраструктуры, она использует ту же логику. Это не ситуативная позиция, а региональное применение давно сложившейся глобальной линии.
– Насколько призыв Президента Токаева к исключительно дипломатическому урегулированию соответствует позиционированию Казахстана как государства диалога?
– Это полностью соответствует заявленной роли. Можно вспомнить как минимум три прецедента: Астанинский процесс по Сирии, где Казахстан долгие годы предоставлял площадку для переговоров; поддержку мирного процесса между Арменией и Азербайджаном, включая встречи министров иностранных дел в Алматы; а также прежние предложения о посредничестве по Афганистану и иранской ядерной программе.
Когда Президент Токаев подчёркивает необходимость исключительно политико-дипломатических решений, это не просто риторика. Это подтверждение образа Казахстана как «честного посредника» – государства, которое не занимает сторону в войнах, но предоставляет пространство для переговоров.
– Можно ли говорить о стремлении Астаны сохранить баланс между США, странами Ближнего Востока, Россией и Китаем?
– Да, это классическая многовекторная стратегия, которая остаётся базовой доктриной при Токаеве.
На практике это означает одновременное развитие:
В ближневосточном контексте мы видим солидарность со странами Залива после атак, участие в Авраамских соглашениях и при этом сохранение рабочих каналов с Ираном и Турцией.
Это сочетание «хеджирования» и «строительства мостов»: Казахстан избегает принадлежности к какому-либо лагерю и старается быть релевантным для всех.
– Как Вы оцениваете значение присоединения Казахстана к Авраамским соглашениям?
– Это символически важный шаг. Я бы выделил четыре измерения.
Первое – внешнеполитический брендинг. Астана позиционирует себя как сторонника диалога, межконфессиональной толерантности и региональной стабильности.
Второе – углубление связей с Израилем и США. Отношения с Израилем существовали давно, но участие в соглашениях придало им более широкий региональный формат.
Третье – расширение географии нормализации. Включение центральноазиатской страны в ближневосточную рамку мира расширяет пространство сотрудничества от Средиземноморья до Евразийской степи.
И четвёртое – управляемые риски. Внутри общества сохраняется симпатия к палестинской теме, поэтому Казахстану важно подчёркивать баланс и поддержку мирного урегулирования.
– Можно ли говорить о формировании «доктрины Токаева» по Ближнему Востоку?
– Если обобщить, то да. Токаев – профессиональный дипломат с опытом работы в ООН, и это заметно в его подходе. Мы видим активную телефонную дипломатию с лидерами стран Залива, участие в мирных инициативах, поддержку постконфликтной стабилизации на Южном Кавказе, участие в новых форматах диалога.
Если соединить это с политикой нераспространения и участием в Авраамских соглашениях, можно говорить о достаточно целостной линии:
Для государства, расположенного между Россией, Китаем и Западом, это также стратегия самозащиты: чем более востребован Казахстан как посредник, тем сложнее воспринимать его исключительно как «зону влияния».
– В целом, стремится ли Казахстан играть стабилизирующую и объединяющую роль?
– Да, именно к этому и направлена текущая дипломатическая линия.
Центральная Азия становится всё более важным транзитным и энергетическим регионом. Казахстан хочет, чтобы его воспринимали как предсказуемого и полезного партнёра.
Многовекторность при Токаеве стала более выверенной и институционализированной. Ядерная дипломатия, сирийский процесс, поддержка армяно-азербайджанского диалога, участие в Авраамских соглашениях и солидарность со странами Залива – всё это элементы одной стратегии. С точки зрения Центральной Европы, в том числе Венгрии, это рациональный подход: средняя держава в сложном окружении использует дипломатию, нормы и посредничество для расширения своего пространства манёвра.
Поэтому я бы резюмировал так: Казахстан последовательно стремится стать стабилизирующей средней державой и дипломатическим мостом в условиях все более сложной международной обстановки.