Конституционная реформа укрепляет устойчивость Казахстана – мнение международного эксперта

Расширенное заседание правительства под председательством президента Касым-Жомарта Токаева стало важной управленческой точкой: в одной рамке были сведены итоги социально-экономического развития за 2025 год и приоритеты на 2026-й, включая цифровизацию и внедрение искусственного интеллекта, а также денежно-кредитную политику и меры по снижению инфляции. Такой формат сам по себе показывает, как государство выстраивает современную модель управления: от описания результатов к фиксации проблемных зон, далее – к приоритетам и механизму исполнения. На этом фоне конституционная реформа выглядит не «параллельной» политической темой, а фундаментом управленческой перестройки: если ключевой запрос повестки – предсказуемость решений, дисциплина реализации и понятная ответственность, то именно конституционные нормы задают рамку, в которой государство меньше зависит от неформальных практик и больше опирается на институциональные правила. О том, как эта институциональная логика влияет на устойчивость системы, качество управления и сигнал для партнеров и инвесторов, в интервью Azattyq Rýhy рассуждает соучредитель и управляющий директор итальянской аналитической платформы «Special Eurasia» Сильвия Болтук.

– Казахстан реализует масштабные конституционные реформы, ориентированные на модернизацию государственной системы. Как вы оцениваете их значение для институциональной устойчивости, юридической предсказуемости и качества управления?

– Значимость этих реформ определяется не отдельной нормой, а их накопительным системным эффектом. Казахстан закрывает уязвимости, типичные для высокоцентрализованных президентских моделей, прежде всего через формализацию правил, уточнение компетенций и снижение зависимости от неформальных договоренностей. Когда ключевые процессы детальнее описаны на уровне конституционного регулирования – от процедур преемственности до механизмов согласия и принципов назначения судей, – повышается юридическая предсказуемость, а значит снижается пространство для неоднозначных трактовок.

С точки зрения устойчивости это выглядит как набор инструментов управления рисками. Реформы уменьшают неопределенность вокруг политических переходов, ограничивают чрезмерно дискретные решения и понижают вероятность того, что внутриэлитная конкуренция перерастет в системную нестабильность. В управленческом смысле это модернизация не ради внешней «картинки», а через институционализацию: когда государство становится более способным поглощать шоки, а не усиливать их.

– Реформы призваны превратить политическую власть в институциональную легитимность, сохраняя эффективность исполнительной вертикали. Насколько убедительным выглядит баланс между укреплением институтов и сохранением действенного лидерства?

– Этот баланс выглядит осознанным и, в сравнительном плане, довольно тонко настроенным. Казахстан не движется к парламентской республике и не «размывает» способность исполнительной власти действовать. Скорее вводится калиброванная институциональная ответственность: парламентское согласие, элементы судебного контроля, более ясная подотчетность. Это создает необходимую «институциональную трение» – не для торможения решений, а для повышения их качества и легитимности.

Важно, что расширение парламентского участия в назначениях не столько переносит власть «куда-то», сколько распределяет ответственность за результат. В этом есть управленческая логика: когда ответственность институционально разделена, снижается риск персонализации, а решения становятся устойчивее к смене конъюнктуры. В такой конфигурации президентская вертикаль не ослабляется, а закрепляется в более предсказуемой, правил-ориентированной среде – что соответствует линии президента Касым-Жомарта Токаева на повышение эффективности и устойчивости институтов.

– В повестке расширенного заседания правительства – итоги 2025 года и задачи на 2026-й, включая инфляцию, цифровизацию и ИИ. Как институциональные изменения влияют на стиль планирования и принятия решений в такой управленческой рамке?

– Логика институциональных изменений в том, что они повышают «цену» слабых решений и поверхностного исполнения. Когда усиливаются контрольные контуры, уточняются процедуры и расширяется ответственность через более четкое распределение ролей, меняются стимулы внутри госаппарата. Это сдвигает систему от краткосрочных административных «латаний» к более доказательному и дисциплинированному планированию, где важно не только «объявить», но и выполнить.

Отдельный эффект – в отношениях государства с экономическими игроками. Усиление судебной и надзорной компоненты укрепляет роль государства как арбитра по правилам, а не ситуативного участника. Это повышает доверие к тому, как принимаются и реализуются решения, особенно там, где пересекаются интересы Правительства, квазигоссектора и частного бизнеса. Принципиально и то, что Президент Токаев задает редкий стандарт управленческой открытости: он публично фиксирует слабые места и переводит их в плоскость конкретной ответственности, что повышает реалистичность повестки и дисциплину исполнения.

– Цифровизация и искусственный интеллект предлагается закреплять как часть долгосрочной архитектуры государства. Как это меняет управление, эффективность и инновационную среду?

– Конституционное закрепление цифровизации – необычно дальновидный шаг. Оно отражает понимание того, что цифровое управление сегодня связано не только с удобством госуслуг, но и с суверенитетом, правами, безопасностью и экономической конкурентоспособностью. При эффективной реализации это усиливает прозрачность, снижает транзакционные издержки и повышает управляемость: государство получает инструменты, которые позволяют быстрее и точнее действовать там, где раньше решения «упирались» в ручные процедуры.

На стратегическом уровне это также работает как страховка регуляторного суверенитета. Закрепляя цифровые и ИИ-принципы на уровне базовых правил, Казахстан формирует собственный баланс между инновациями, регулированием, безопасностью и правами, а не копирует внешние модели механически. Такой подход выглядит сильным элементом государственной политики Казахстана: он задает долгий горизонт и делает цифровую повестку не декларацией, а опорой управленческой и экономической модели, что полностью укладывается в логику курса, задаваемого президентом Токаевым.

– Как конституционная модернизация и управленческий акцент на предсказуемые правила воспринимаются международными партнерами и инвесторами?

– Главный сигнал – предсказуемость. Международные партнеры и инвесторы чаще оценивают не формальные ярлыки политических систем, а наличие понятных правил, непрерывности и механизмов исполнимости. Усиление процедур преемственности, развитие судебной арбитражности, расширение элементов парламентского контроля и долгосрочное закрепление цифровой рамки показывают, что Казахстан системно снижает политические и регуляторные риски.

Для инвестора особенно важно, что акцент делается на правило-ориентированной арбитражности вместо дискретного вмешательства, потому что это создает уверенность в долгом горизонте. Для разных партнеров будут разные «точки считывания», но общий вывод единый: политика Казахстана транслирует курс на институциональную надежность и управляемость правил, а это и есть ключевой язык доверия в сложных регионах и при высокой конкуренции за капитал.

– Что является решающим условием, чтобы реформы работали не только в тексте, но и в практике?

– Ключевой фактор – реализация. Институциональная легитимность формируется не одним юридическим дизайном, а последовательным применением норм, профессиональной судебной практикой и равным подходом к правоприменению. Если реформы опережают административную способность и правовую культуру, возникает риск перегрузки институтов, когда формальные изменения не успевают становиться устойчивой практикой.

Но при грамотной реализации окно возможностей действительно значительное. В фрагментированной и конкурентной международной среде государства с предсказуемыми правилами и понятными механизмами арбитража имеют больше пространства для маневра и выше уровень доверия. В этом смысле превращение политической власти в институциональную легитимность становится для Казахстана не только внутренним ресурсом, но и фактором внешней устойчивости.