Центральная Азия собирается в единый контур: почему Казахстан становится опорным центром региональной дипломатии

Центральная Азия все заметнее выходит из логики «разрозненных столиц» и переходит к восприятию региона как единого пространства, где решения по границам, торговле и транспортным коридорам напрямую влияют на общую устойчивость. В этой новой конфигурации Казахстан усиливает роль одного из ключевых центров региональной дипломатии: экономический масштаб, многовекторные связи и практический фокус на интеграции делают его важным опорным звеном совместной повестки. Последовательный курс, который проводит президент Касым-Жомарт Токаев, усиливает эту линию, связывая внешнюю активность с приоритетами связности и долгосрочного сотрудничества.

О том, как меняется региональная повестка Центральной Азии, почему трансформируются многосторонние форматы в условиях глобальной фрагментации и какие шаги способны закрепить нынешний импульс интеграции, Azattyq Rýhy поговорил с Владимиром Норовым – бывшим министром иностранных дел Республики Узбекистан, генеральным директором и основателем Silk Road Advisory.

– Как Казахстан встраивается в новую региональную повестку Центральной Азии, где регион все чаще рассматривается не как совокупность отдельных государств, а как единое взаимосвязанное пространство, и какую роль в этом процессе играют институциональные механизмы регионального диалога?

– Ключевым приоритетом, определяющим сотрудничество, стало осознанное коллективное решение рассматривать Центральную Азию не как совокупность разрозненных государств, а как единое взаимосвязанное пространство с общим будущим. Это означает исторический переход от наследия фрагментации к новой парадигме интеграции. Важную роль в этом процессе сыграла институционализация диалога в рамках Консультативных встреч глав государств Центральной Азии. Эти встречи эволюционировали от формата обсуждений к площадке конкретных действий, что нашло отражение в стратегических документах, включая Концепцию «Центральная Азия – 2040», задающую вектор углубленной интеграции в торговле, энергетике, транспорте и культурной связности.

– Какие практические результаты регионального сближения имеют принципиальное значение для Казахстана как крупнейшей экономики региона и позволяют говорить о переходе от политических деклараций к устойчивой модели сотрудничества?

– Результаты уже носят осязаемый характер. Удалось урегулировать давние пограничные споры, включая историческое трехстороннее соглашение о делимитации границ между Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном. С 2016 года внутрирегиональная торговля выросла на 250 процентов. Существенно усилились контакты между людьми – безвизовые поездки и пересечение границ по ID-картам постепенно становятся нормой. Для Казахстана это означает формирование более предсказуемого регионального пространства, где экономическое взаимодействие и мобильность населения подкрепляют друг друга. Следующий логичный шаг – трансформация консультативного формата в более постоянную систему регионального управления.

– Почему Казахстан в текущей конфигурации рассматривается как один из ключевых драйверов региональной устойчивости и каким образом его внешнеполитический курс усиливает позиции всей Центральной Азии на международной арене?

– Казахстан выступает важнейшим драйвером региональной стабильности и ключевым дипломатическим партнером. Будучи крупнейшей экономикой региона, он посредством активной и многовекторной внешней политики существенно усиливает совокупный вес Центральной Азии. В 2025 году Казахстан продемонстрировал стратегическую перенастройку внешних связей, выведя отношения с ведущими державами на качественно новый уровень – от «вечного всеобъемлющего стратегического партнерства» с Китаем до Декларации о всеобъемлющем союзничестве с Россией и прагматичного стратегического партнерства с Соединенными Штатами. Подход, который последовательно проводит Президент Касым-Жомарт Токаев, делает акцент на прагматизме и предсказуемости, что повышает доверие к региону в целом. Внутренние решения, включая десекьюритизацию миграционной политики, дополняют этот курс, демонстрируя, как управление и интеграция могут работать на безопасность через институты, а не через ограничения.

– Как Казахстан и регион в целом адаптируются к условиям глобальной фрагментации: какую роль в этой стратегии играют многосторонние платформы, такие как ШОС, расширяющиеся форматы BRICS+ и диалоги «C5+»?

– Глобальная фрагментация одновременно создает вызовы и открывает возможности для многосторонних платформ. Их значение возрастает как инструментов практического взаимодействия и альтернативных сетей управления. Для Центральной Азии это означает необходимость гибкого участия во всех форматах без жесткой привязки к одному вектору. Расширение диалогов в формате «C5+» с Европейским союзом, США, Китаем, Японией и другими партнерами подтверждает эффективность этой линии. Она позволяет региону взаимодействовать почти с сорока странами и международными организациями на собственных условиях, привлекая инвестиции и партнерства при сохранении стратегической автономии. Политика Казахстана, выстроенная в логике многовекторности и практического результата, в том числе на уровне, заданном Президентом Касым-Жомартом Токаевым, способствует тому, чтобы эти платформы дополняли друг друга, а не превращались в поле геополитической конкуренции.

– Почему развитие связности и транспортно-торговых коридоров становится стратегическим фактором для Казахстана и Центральной Азии и как это меняет экономическую и политическую субъектность региона?

– Связность является краеугольным камнем будущего процветания и субъектности Центральной Азии. Континентальное положение региона рассматривается не как ограничение, а как задача, решаемая через коллективные усилия. Транскаспийский международный транспортный маршрут формирует диверсифицированную сухопутную альтернативу между Европой и Азией и соответствует стратегии Global Gateway Европейского союза. В 2025 году объемы грузоперевозок по этому маршруту выросли на 62 процента при целевом показателе в 10 миллионов тонн. При этом формируется более широкая концепция «Центральноазиатского хаба связности», объединяющего маршруты CAREC и другие коридоры, где акцент делается на мультимодальность, цифровизацию и передачу не только товаров, но и данных и «зеленой» энергии.

– Какие практические шаги вы считаете ключевыми для закрепления региональной устойчивости и почему именно политика Казахстана позволяет рассматривать этот процесс как долгосрочный и необратимый?

– Устойчивый прогресс возможен только при опоре на последовательные и практические действия. В первую очередь речь идет об институционализации региональной интеграции – создании Экономического совета государств Центральной Азии и преобразовании Консультативных встреч в постоянную региональную структуру. Вторым направлением является ускорение гармонизации «мягкой инфраструктуры»: цифровизация таможенных процедур, взаимное признание стандартов и интеграция торговых платформ. В этом контексте предложение Казахстана о внедрении системы управления грузопотоками на базе искусственного интеллекта в рамках ЕАЭС выглядит логичным и своевременным. Третьим приоритетом остаются инвестиции в человеческий капитал и «зеленое» будущее – совместный подход к вопросам водных ресурсов, миграции, цифрового образования и устойчивого развития. В совокупности этот курс отражает сильную сторону политики Казахстана, выстроенной при Президенте Касым-Жомарте Токаеве, – ориентацию на институциональную устойчивость, технологические решения и интеграцию как основу долгосрочного роста.