Казахстан выбирает путь осознанной стратегии в нестабильном мире – эксперт из Индии

Выступление президента РК Касым-Жомарта Токаева на Национальном курултае стало не просто политическим заявлением, а попыткой осмыслить будущее страны и региона в условиях глобальной нестабильности. О том, какие сигналы Астана посылает соседям и партнёрам, почему вода и энергия становятся вопросами этики, и какую роль Казахстан может сыграть как «средняя держава», в интервью Azattyq Rýhy рассказал главный редактор WorldAffairs, доктор Шахид Сиддики.

Фото из личного архива

– Какое общее впечатление у Вас оставило выступление Касым-Жомарта Токаева на Национальном курултае?

– В то время как большая часть мира живет в условиях неопределенности, фрагментации и усталости от политики, выступление президента Токаева на Национальном курултае представляет собой редкое явление: момент осознанной паузы и сознательного выбора. Это не просто программное заявление, а размышление о том, каким государством, обществом и региональным актором Казахстан стремится стать в нестабильном мире.

В речи признается важная истина, часто упускаемая в стратегических дебатах: устойчивость обеспечивается не только силой, но доверием; не скоростью, а согласованностью; не лозунгами, а институтами, работающими в интересах людей. Предлагая глубокую перестройку системы управления, глава государства, по-видимому, признает: будущим невозможно управлять инструментами прошлого.

– В речи большое внимание уделено истории и традициям. Почему этот акцент важен именно сейчас?

– Обращаясь к истории, традициям и символике Курултая, речь переосмысливает политические реформы как акт преемственности, а не разрыва. Это не реформы ради эффекта, а реформы ради устойчивости. Акцент на сильных институтах, консультативном управлении и конституционной ясности говорит о понимании того, что общества разрушаются, когда власть персонализируется, а доверие исчезает.

Для соседей Казахстана такой подход служит фактором успокоения. Политическая предсказуемость важна не только внутри страны, но и на региональном уровне, где резкие переходы способны дестабилизировать целые пространства. Для партнеров, таких как Индия, это сигнал о стремлении к институциональной зрелости, а не к ситуативным альянсам.

– Экология и водные ресурсы заняли заметное место в выступлении. Как вы оцениваете этот посыл?

– Немногие вопросы так наглядно демонстрируют человеческую цену геополитики, как дефицит воды и экологическая деградация. Поднимая тему Аральского моря и трансграничных рек до уровня национального достоинства и региональной ответственности, Казахстан переосмысливает воду не как предмет торга, а как общую моральную обязанность.

Этот подход имеет значение. Он приглашает соседние государства уйти от логики нулевой суммы к коллективному управлению ресурсами. Он также открывает пространство для стран вроде Индии, чья история тесно связана с реками, сельским хозяйством и экологической дипломатией, участвовать не как отдаленные партнеры, а как понимающие и сочувствующие союзники.

– В речи также говорится об энергетическом реализме. Что стоит за этим понятием?

– Аналогичным образом энергетический реализм, прозвучавший в речи, отражает не только стратегическую, но и этическую позицию. Экономический рост, цифровая трансформация и социальное благополучие требуют надежного энергоснабжения. Переход, игнорирующий это, чреват социальными разломами. Посыл ясен: устойчивость должна быть гуманной, а не карательной.

– Какую роль, на ваш взгляд, технологии играют в этом видении будущего?

– Акцент на цифровизации, искусственном интеллекте и суверенитете данных примечателен не только своей амбициозностью, но и сдержанностью. Технологии представлены как средство обеспечения достоинства, эффективности и возможностей, а не как самоцель.

Это принципиально важно в мире, где цифровой прогресс нередко углубляет неравенство. Подход Казахстана неявно ставит перед регионом более широкий вопрос: возможно ли модернизироваться инклюзивно, этично и с опорой на культурные корни?

– Казахстан все чаще называют евразийским мостом. Насколько оправдана такая роль?

– Автомагистрали, железные дороги, порты и авиамаршруты часто обсуждаются в категориях торговли и стратегии. Однако за языком коридоров скрывается более глубокая истина: связность – это движение людей, источники дохода и доступ к возможностям. Стремление Казахстана стать евразийским мостом отражает не только географию, но и ответственность. Мост должен быть устойчивым, заслуживающим доверия и открытым.

– Почему в выступлении так много внимания уделено культуре и идентичности?

– Рассматривая культуру, язык, память и наследие как стратегические активы, речь противопоставляет себя сугубо материальному пониманию силы. Общества сохраняются тогда, когда люди знают, кто они и почему принадлежат своему сообществу. Этот акцент утверждает, что экономический рост без смысла пуст, а дипломатия без культурного понимания хрупка.

– Можно ли говорить о формировании особой внешнеполитической линии Казахстана?

– Внешнеполитическое видение Казахстана избегает громких определенностей блоковой политики. Вместо этого оно опирается на баланс, диалог и посредничество. Защищая вовлеченность даже в спорные инициативы, посыл заключается не в идеологическом выборе, а в вере в диалог вместо конфронтации.

В мире, все более разделенном на лагеря, такая позиция не наивна и не слаба. Это утверждение того, что средние державы способны влиять на ход событий не принуждением, а доверием и репутацией.

— Какой главный сигнал вы бы выделили для региона и международных партнеров Казахстана?

— Для соседей Казахстана и для Индии эта речь не директива, а приглашение к терпеливому сотрудничеству, совместному институциональному строительству и пониманию региональной стабильности как общего человеческого проекта, а не стратегического соперничества.

Главный посыл прост и в то же время глубок: будущее принадлежит не тем, кто движется быстрее всех или громче всех заявляет о себе, а тем, кто управляет ответственно, помнит о своих людях и воспринимает власть как обязанность. В этом смысле момент Казахстана не только его собственный. Это напоминание о том, что даже в эпоху потрясений гуманное государственное управление остается возможным.